Личность - это еще не вся психика!

Психология как наука исторически выстроена вокруг категории ЛИЧНОСТЬ. Практически - на основе разнообразных теорий личности. От диспозициональных моделей Г. Олпорта и Р. Кеттелла до Big Five П. Косты и Р. МакКрея и психобиологической модели Клонингера, теорий Рубинштейна, А.Н. Леонтьева и Платонова, от гуманистических концепций самоактуализации до современных нарративных подходов - теоретический мейнстрим чаще всего отождествляет психику с личностью.

Такой подход, при всех своих достоинствах, создаёт опасную иллюзию: будто психическое исчерпывается личностным. Между тем, личность - это лишь одна из подсистем в многокомпонентной архитектуре психики, её внешний интерфейс, но отнюдь не вся операционная среда. Попробуем же привести аргументы в пользу тезиса, что личность не является верховным сувереном психической жизни. Основные регуляторные процессы разворачиваются на иных, преимущественно неосознаваемых уровнях психической организации, а личность выполняет функцию адаптивной репрезентации, выработанной для социального взаимодействия. 

.....

.

Уровни психической архитектуры

Классическая метафора айсберга, восходящая к топографической модели З. Фрейда, сохраняет свою ценность. Личность, включающая автобиографическую память, убеждения и социальные роли, соответствует видимой вершине. Однако обширная «подводная» часть представлена имплицитными процессами: неосознаваемыми аффективными схемами, процедурной памятью, соматическими маркерами (Антонио Дамасио) и архетипическими структурами коллективного бессознательного (К.Г.Юнг). Экспериментальные данные демонстрируют временной зазор между активацией нейронных сетей и субъективным переживанием волевого усилия. В классическом эксперименте Бенджамина Либета потенциал готовности регистрировался за 350–400 мс до осознанного решения совершить движение. Как резюмирует сам Либет: мозг бессознательно инициирует волевой процесс, а сознание не запускает действие с нуля, а скорее подключается позже — чтобы санкционировать, поддержать или, в последний момент, заблокировать уже начавшееся бессознательное побуждение.

Более поздние исследования подтверждают и углубляют эти выводы. Это позволяет рассматривать сознательные намерения не как источник действия, но как ретроспективную интерпретацию уже инициированного процесса.

.

Автоматизмы и проблема психической причинности

По оценке Джона Барга, одного из ведущих исследователей автоматичности, большинство повседневных психических процессов - суждений, мотиваций, социального поведения - протекают автоматически, без участия сознательного выбора или осознавания. Сходную позицию занимает Тимоти Уилсон, предложивший концепцию «адаптивного бессознательного»: Он говорил, что сознание - это узкое горлышко, через которое проходит лишь малая толика информации. Адаптивное бессознательное - это всё остальное: оно обрабатывает огромные массивы данных, распознаёт паттерны и запускает поведение». Речь идёт не только о гомеостатической регуляции, но и о сложных когнитивных операциях: распознавании паттернов, социальной перцепции, эвристических суждениях.

.

Соматический уровень и довербальные репрезентации

Существенным аргументом в пользу многоуровневой модели служит телесная детерминация аффективных состояний. Антонио Дамасио на основе исследований пациентов с повреждениями вентромедиальной префронтальной коры разработал теорию соматических маркеров. Согласно ей, соматические маркеры - это телесные ощущения, связанные с эмоциями, например учащенное сердцебиение, связанное с тревогой, или тошнота, связанная с отвращением. Соматические маркеры сильно влияют на принятие решений :висцеральные и проприоцептивные сигналы не просто сопровождают, но и предопределяют эмоциональную оценку стимулов до её осознания. Психосоматические симптомы в данной парадигме суть не конверсионные расстройства в узком смысле, а прямые сообщения от соматической психики, лишённой прямого доступа к каналам эксплицитной вербализации. 

Бессел ван дер Колк, обобщая современные исследования травмы и телесной памяти, утверждает, что тело помнит все! (The Body Keeps the Score - тело ведет счёт). Телесные ощущения, соответствующие прошлой травме, могут активироваться стимулами, которые сознание даже не регистрирует, запуская вегетативные реакции до того, как человек осознает, почему он испуган или разгневан. Хроническое мышечное напряжение, паттерны дыхания, фасциальные блоки кодируют довербальный опыт, формируя структурную основу того, что Юнг называл Тенью - неинтегрированных психических содержаний, исключённых из нарратива сознательной Персоны. Юнг писал:

Тень - это та скрытая, вытесненная, по большей части неполноценная и преступная личность, которая своими последними ветвями достигает мира звериных предков и таким образом объемлет весь исторический аспект бессознательного»

Доминирование теорий личности в академической психологии имело не только теоретические, но и практические последствия. Клиническая практика, особенно в научно доказательных подходах, долгое время фокусировалась на коррекции личностных черт, убеждений и нарративов, оставляя без внимания соматические, имплицитные и архетипические пласты психического.

.

Что все это значит для терапевта и клиента?

Если психика не сводится к одной только личности, то и терапия не может сводиться к разговору о личности, работе с персональными качествами и характеристиками. Это не означает, что анализ убеждений, автобиографических нарративов или черт характера бесполезен – конечно же, он остаётся важной частью работы. Но практикующий психолог, принимающий многоуровневую модель, иначе смотрит на симптомы, которые «не поддаются» когнитивной проработке. Хроническая тревога, телесные зажимы, повторяющиеся сценарии в отношениях, внезапные аффективные вспышки - всё это часто исходит не с уровня личности, а из более глубоких слоёв: имплицитной памяти, довербального опыта, соматических маркеров. И обращаться к ним нужно на их языке - через телесные практики, работу с образами, внимательное отслеживание вегетативных реакций в моменте, проживание болезненных и травмирующих ситуаций в безопасной среде.

Для клиента это означает снятие груза вины за «неспособность взять себя в руки», а для терапевта - расширение инструментария за пределы вербальных интервенций. Практически это также означает, что эффективная терапия всё чаще становится интегративной не по моде, а по сути - соединяя разговор, внимание к телу и допущение, что у психики есть свои глубинные мудрость и логика, выходящие далеко за пределы того, что мы привыкли называть «я».

.

Также читайте по теме: 

Эго, самость, селф, личность и другие формы «Я» в психологии и психоанализе

Фрагментация личности как нейробиологический феномен в травматерапии

.

____________Та

__________________________________________