Право не любить: психология запретных чувств в семье

Мы привыкли думать о родительской и детской любви как о чем-то вроде аксиомы, безусловной данности - она просто существует по умолчанию, не требует доказательств, и если ты её не чувствуешь, с тобой что-то не так.

Однако именно в этом напряженном зазоре между культурным мифом и психологической реальностью скрыта одна из самых острых драм человеческих отношений. Мы слишком долго обходили стороной простую истину: право на нелюбовь - это не призыв к жестокости, а одно из условий свободы и психического здоровья.

Наше восприятие родительства глубоко архаично. В коллективном бессознательном фигура родителя - совершенно четко расщеплена на два несовместимых полюса: абсолютная святость и абсолютный грех. С одной стороны - жертвенность, безусловное принятие и бесконечное милосердие. С другой - эгоизм, холодность и пренебрежение долгом. А живой человек со сложными, противоречивыми, порой тёмными чувствами в эту схему попросту не помещается. 

Родитель - будь то мать или отец - оказывается заложником социально одобряемой роли. Ему негде разместить свою усталость, доходящую до равнодушия, раздражение, граничащее с отвержением, или глухое сожаление о жизни, которая могла бы сложиться иначе. Любой отход от образа святого немедленно помещает его в противоположную крайность - в океан вины и общественного осуждения. Женщина, не испытывающая эйфории материнства, мужчина, обнаруживающий, что ему скучно с собственным сыном, не находят в языке культуры ни названия для своего состояния, ни законного места для него.

Обратная сторона той же драмы - положение ребёнка. От него требуется благоговейная любовь по факту биологического родства. «Мы тебе жизнь дали» - этот аргумент, лишённый какой-либо рациональной основы, становится последним бастионом родительской власти тогда, когда другие основания давно рухнули. Ребёнок, выросший в атмосфере обесценивания, унижения или холодного контроля, не имеет морального права назвать вещи своими именами. Ему запрещено не любить.

Но инфантильная привязанность - это эволюционный механизм выживания, а не осознанный выбор души. Маленький ребёнок будет льнуть даже к тому, кто причиняет ему боль, потому что природа не оставила ему иного способа уцелеть. Когда же этот ребёнок вырастает, он обретает право на ревизию, на пересмотр своих обязанностей и долженствований, своего рода пересмотр контракта, который он не подписывал. Право не любить родителей - это право на демонтаж ложной идентичности, построенной на вине и долге. Это признание необходимой правды: биологическая связь не обязывает жертву обожать своего мучителя, а просто чужого и эмоционально недоступного человека - возводить в ранг святого. Без этого права невозможна настоящая сепарация, невозможно стать взрослым.

Мать, признавшая свою неприязнь к определённым чертам ребёнка, к монотонной рутине заботы, к утрате прежней себя, не превращается в чудовище, но может трансформироваться в личность, которая способна сказать: «Я не чувствую сейчас ничего светлого, я устала, мне трудно находить в этом радость - но я все-равно делаю осознанный выбор заботиться, быть рядом. Именно потому, что я это осознаю». Так рождается ответственное родительство - не из сладкого самообмана, а из трезвого взгляда на свое несовершенство и собственную ресурсную ограниченность.

Точно так же выросший сын или дочь, разрешившие себе не любить родителя, превратившего их детство в череду глубоких травм, не становятся аморальными. Они обретают возможность непредвзято посмотреть на своё прошлое и, парадоксальным образом, именно тогда получают шанс на честные отношения. Потому что отношения, не прошедшее через стадию признания несовершенства, боли и злости являются фиктивными. А отношения –пусть далеко не идеальные -но которые остались или сформировались после осознания и принятия реальных данностей - это всегда акт свободной воли, а не дань генетическим узам.

______________________________