Зависимость, за которую хвалятМой блог / Просмотр публикации
Существует зависимость, за которую не ругают, а хвалят. Алкоголика осуждают, игромана жалеют, наркомана боятся. А человек, который не может оторваться от работы, получает премии, звание «сотрудник года» и восхищённые взгляды коллег. Родители рассказывают о нём знакомым с гордостью, начальник ставит в пример, журналисты пишут восторженные статьи о его «невероятной работоспособности». Только никто не задаётся вопросом: а почему он не может остановиться?
Это и есть определение зависимости - навязчивая потребность, подвигающая человека к определённой деятельности (или употреблению) и сопровождающаяся синдромом отмены при ее прекращении. Трудоголик работает не потому, что любит своё дело и не потому, что хочет заработать. Он работает потому, что без работы ему страшно, потому что его накрывает тревога, пустота, чувство собственной никчёмности. Работа становится анестетиком, универсальным лекарством от любых эмоций, и это ровно та же функция, которую у алкоголика выполняет спиртное.
Разница только в том, что алкоголь запрещён на рабочем месте, а трудоголизм социально одобряется. Общество аплодирует самоубийцам. Работодателю может быть очень выгодно, чтобы сотрудник горел на работе, пока не сгорит окончательно. Премии, грамоты, публичные благодарности - это система подкрепления, которая заставляет трудоголика нажимать на педаль снова и снова. Социальные сети и бизнес-блоги создают культ четырёхчасового сна, пятичасовых подъёмов и четырнадцатичасовых рабочих дней. Никого не интересует цена: разводы, дети, которые не знают отца, потерянные друзья, гипертония, инфаркты и депрессии. Истории краха не вдохновляют, поэтому их не рассказывают.
Но плата за такой образ жизни измеряется в остановленных сердцах и опустевших квартирах. Исследования показывают, что работа более 55 часов в неделю увеличивает риск инсульта на 33 процента и риск инфаркта на 13 процентов. Хронический недосып ведёт к ожирению, диабету, гипертонии, ослаблению иммунитета. Трудоголики умирают от сердечно-сосудистых заболеваний в среднем раньше, чем их сверстники, которые позволяют себе отдыхать. Но самое страшное не инфаркт. Самое страшное - одиночество. Человек, который годами ставил работу выше всего остального, однажды оглядывается и не видит вокруг никого: друзья перестали звать, партнёр ушёл или превратился в соседа по квартире. Дети выросли и не помнят, чтобы отец был на их школьном спектакле. И вот он сидит в пустой комнате, смотрит на экран ноутбука и понимает: работа не утешит, она не придёт в больницу, работа найдёт другого сотрудника через две недели после его смерти, и никто не вспомнит его имени. Самое ироничное в этой истории - полное отсутствие внешнего тормоза. Алкоголику рано или поздно скажут: «Ты болен, лечись». А трудоголику говорят: «Ты молодец, так держать». Он получает положительную обратную связь за своё саморазрушение, и это делает его зависимость особенно коварной. Он не чувствует себя больным, наоборот - он чувствует себя героем. И продолжает двигаться к краю, поощряемый толпой, которая не понимает, что аплодирует его гибели. Единственный способ выбраться из этой ловушки - признать, что никакой доблести в трудоголизме нет. Это не сила воли и не преданность делу. Это страх перед собственной внутренней пустотой и лечить его нужно как зависимость - с терапией, с поддержкой, с мучительным восстановлением способности просто жить без отчётов и дедлайнов. ________________________________
Другие публикации:
|
 |
Сергей Анатольевич, очень точно подмечен парадокс: то, что по структуре является зависимостью, социально подкрепляется как норма и даже как добродетель. В практике это часто выглядит так, что человек приходит не с запросом «я не могу остановиться», а с последствиями – выгорание, проблемы в отношениях, соматика. И при этом внутренняя установка остаётся прежней: «надо ещё собраться и работать». То есть сама зависимость долго не распознаётся как проблема. Отдельно откликается мысль про отсутствие внешнего тормоза. Потому что именно социальное одобрение делает эту форму самоповреждения устойчивой: у человека нет точки, где система скажет «стоп», наоборот – она поощряет ускорение. И, пожалуй, ключевой момент – это действительно не про любовь к работе, а про функцию регуляции: работа как способ не встречаться с тем, что внутри. Пока это не становится видимым, любые попытки «просто снизить нагрузку» обычно не работают. Спасибо за сильный и провокационный текст – хорошо вскрывает то, что часто остаётся за фасадом «успешности».
Как всегда, блестящий разбор статьи!
Добавить комментарий »