Боль неизбежна, но страдание - это выбор. В чем неправ Мураками?

«Боль неизбежна, а страдание - это выбор»

Эта фраза, часто приписываемая Харуки Мураками, звучит как манифест личной ответственности. Человек здесь - хозяин своих аффектов: зубная боль есть, но тревога, злость на судьбу и катастрофизация будущего - это его внутреннее решение.

Позиция Мураками радикально оптимистична в своей субъектности. Однако она таит опасность превратиться в обвинение жертвы: сказать человеку с клинической депрессией «ты сам выбрал страдать» - жестоко и бессмысленно. Буддийский принцип, напротив, констатирует объективный закон бытия. Будда не говорит, что мы выбираем страдать; он говорит, что страдание - это не баг, а неизбежность существования. Парадокс буддизма в том, что, переставая бороться с этой неизбежностью, человек уменьшает уровень страдания. 

.

.

Психотерапия, особенно когнитивно-поведенческая (КПТ), не выбирает между этими позициями, а интегрирует их. От Мураками она берёт инструмент агентности: человек действительно может изменить своё отношение к событию. Нельзя, например, отменить боль утраты, но можно отказаться от бесконечной руминации «а что если бы». От буддизма она берёт контекст сострадания: если страдание неизбежно, то патология начинается не с самого страдания, а с негибких попыток его избежать.

Однако терапия принятия и ответственности (ACT), ветвь КПТ третьей волны, почти буквально цитирует буддизм. Она различает чистую боль и вторичное страдание, возникающее из-за когнитивного слияния с мыслью «я не должен это чувствовать». ACT говорит: попытка сделать «выбор не страдать» через контроль мыслей часто усиливает страдание. Выбор - не в том, чтобы прекратить страдание, а в том, чтобы разрешить боли быть.

.

Итог этого синтеза: боль - это факт. И страдание как первичный отклик - неизбежно. Но страдание как хроническое состояние, разрушающее жизнь, - это узор, который человек продолжает вышивать по привычке. 

Однако остаётся вопрос, на который ни Мураками, ни буддизм не дают полного ответа: а что, если человек не в силах сделать этот выбор? Что, если страдание сокрушает саму способность к агентности? Здесь свой особый взгляд предлагает христианство, и это не отменяет, а завершает первые два.

.

Христианские способы совладания уникальны

Во-первых, теодицея участия: не искать причину страдания («за что мне?»), а искать присутствие в нём. Книга Иова показывает, что Бог осуждает тех, кто даёт логические объяснения страданию. Совладание происходит через встречу с Тем, Кто сам страдал.

Во-вторых, преображение страдания через жертвенность: страдание перестаёт быть врагом, если принимается ради любви (мать у постели больного ребёнка, мученик, сохраняющий верность). И Далай Лама XIV также соглашается:  "… я думаю, что некоторое страдание, может быть, даже сильное страдание, является необходимым компонентом жизни, безусловно, для развития сострадания". 

В-третьих, надежда, которая не отрицает реальность: «Плачьте с плачущими». Христианство даёт эсхатологическую надежду - страдание не вечно, но это не токсичный позитив, а разрешение плакать с обещанием лучшего будущего.

.

КПТ традиционно работает с иррациональными убеждениями, но христианство предлагает легитимное убеждение: «Моё страдание имеет ценность, даже если я не понимаю какую». Техника поведенческой активации обретает глубину, если человек идёт на боль не «потому что надо», а ради любви к другому.

.

Итоговый вывод для психотерапии может заключаться в объединении трех перспектив в единую конструкцию. Будда прав: страдание неизбежно. И психотерапия не должна обещать жизнь без боли. Мураками прав: вторичное невротическое страдание действительно является продуктом нашего выбора, и КПТ даёт инструменты изменить этот выбор. Христианство даёт третье измерение: даже когда боль неизбежна и даже когда мы не можем изменить выбор, страдание может стать местом встречи со смыслом, любовью и надеждой.

____________________________